Индейский совет

I. Подготовка к Большому Совету

На вершине, как брошенное гнездо, примостился старый сторожевой пост. Ни одного из воинов-апачей там не было видно. Пост пустовал из-за Большого Совета.

Собирались все вожди, все мужчины и женщины, доказавшие за долгие зимы невзгод, что у них есть хоть капля мудрости. Остальные тоже собирались — кто поглазеть, кто прикинуть, как спасаться, если Совет решит что-нибудь неудобное лично для него…

На большой поляне уже царило нервное оживление. Люди сновали туда-сюда. Одни отгоняли коней подальше от селения и спешили вернуться, другие раскладывали бизоньи шкуры, на которые предстояло сесть вождям. В расставленных рядами чашах с кобыльим молоком лопались пузыри на поверхности белой жидкости. Время от времени какой-нибудь ребёнок опрокидывал одну из них непоседливыми ножками, прежде чем мать успевала его поймать и утащить подальше от поляны совета.

На этой поляне сотни лет решалась судьба апачей Юго-Западных территорий. Территории эти за века много раз меняли свои границы. Порой, после тяжёлых поражений, поляна оказывалась на самой окраине земель юго-западных апачей, а порой, после славной победы, от неё до границ простирались тысячи миль сочной травы и чистых ручьёв, сбегающих с гор. Апачи юго-запада были гордым народом. Рождались они нормальными. Потом в шаманской школе им промывали мозги, и они превращались в Гордых Апачей. Упор делался скорее на гордость, чем, скажем, на математику. Шаманы-учителя, то ли по неотёсанности, то ли по какой-то своей причине, причисляли гордыню к добродетелям. Хотя большинство апачей давным-давно приняли христианство, никто, видимо, не потрудился заглянуть и увидеть, что по новопринятой вере гордыня — порок… И вот молодые мужчины-апачи гордо жили со своим апачским самосознанием, вольно гарцевали на новых машинах, ставили традиционные апачские палатки, которые гордо набивали всякими ненужными, но престижными вещами, а женщины-апачи ориентировались в жизни по блеску машин и по размеру палаток. И выбирали отцов своих детей по тем же ориентирам… Жизнь текла нормально. Шаманы и вожди жили сравнительно обособленно. У них были свои радости и заботы, и им было не до изменения статус-кво. Да и… чем был плох статус-кво?

Но лет двадцать назад в жизни апачей юго-запада всё же наступили кое-какие перемены посерьёзнее. По той или иной причине управление их резервацией перешло из рук Окружного губернатора Нового Орлеана в прямое подчинение «синим мундирам» из Вашингтона. С Окружным губернатором Нового Орлеана апачи управлялись без всяких хлопот. Раз в два года они свидетельствовали ему своё почтение. Платили налоги, и он позволял им жить как им вздумается. Время от времени губернатор посещал резервацию, и ему устраивали пышную встречу, облачившись в старинные кожаные одежды и увешавшись перьями и звериными зубами. Было лишь одно ограничение. Апачам не разрешалось ездить к северу от Реки-Матери. Ни селиться там, ни работать. А все знали, что к северу от реки можно заработать больше денег, что прямо сказывалось на блеске машины и виде палатки. И опять же прямо — на выборе женщин-апачей. Поэтому долгое время Река-Мать была для апачей как граница земли обетованной. Ходили всевозможные легенды о соплеменниках, которым удалось её переплыть. Тихими летними вечерами у дыма, вьющегося над лагерными кострами, апачи, припарковав неподалёку свои блестящие машины и собравшись послушать занятные истории и потанцевать у огня, рассказывали друг другу о судьбе этих своих собратьев. Кто-нибудь заводил: Правая Лапа тайком возвращался и привёз матери много красивых белых бус. Вон она. Сидит, красуется ими перед другими женщинами и таинственно молчит. Не говорит, откуда, но и так ясно. Больше им неоткуда взяться… А Жёлтый Мустанг прислал жене письмо. Говорят, нашёл способ переправить её через реку, чтобы снова жить вместе… Там. И все быстро озирались — не проходит ли поблизости кто из шаманов или вождей, кто мог бы наказать их за такие истории. Хотя и шаманы, и вожди втайне тоже любили эти истории. Любопытство не терпит запретов…

Но в последние годы положение изменилось. «Синие мундиры» из Вашингтона разрешили апачам ездить куда им вздумается. И апачи после первых празднеств у костра поехали. Да как поехали… Так поехали, что совсем забыли вернуться. В селениях остались тысячи апачей постарше, которые каждый месяц ходили на почтовую станцию получать деньги, что присылала им молодёжь, чтобы они не умерли с голоду, — потому что, когда молодые уехали, во всей Юго-Западной территории почти не осталось никого, кто бы хоть что-нибудь производил. И старики перемёрли бы с голоду, если бы молодые не снабжали исправно почтовую станцию деньгами, заработанными к северу от Реки-Матери.

Это и было сегодня главной причиной предстоящего Большого Совета. Разумеется, собирались обсудить и кое-какие мелкие поправки к закону племени о порядке выделения земли под железные дороги и газопроводы, но они оставались как-то на заднем плане.

Мудрости вождей и шаманов всё же хватало, чтобы почуять: так вечно продолжаться не может, и очень вероятно, что молодые никогда больше не вернутся. А это означало, что апачи Юго-Западных территорий обречены на гибель. Не поодиночке, а как апачи…

На шкурах посреди большой поляны совета уже начинали рассаживаться самые влиятельные и самые мудрые из апачей юго-запада. Кряхтя, они подбирали под себя ноги, выпрямляли спины и раскуривали длинные трубки, устремив взгляд в бесконечность прерии. Этим взглядом они хотели показать всем, что способны найти ответ на нависшие над племенем беды.

На одном краю поляны трое из молодых протрубили в большие бизоньи рога. Совет начинался…