Круги

Ты говорила мне «Артемидор, прощай...»
и я грустнел, что ты обрывала цитату.
Словно из всего стихотворения
запомнила лишь прощание.

В рядах деревьев за окном
поднималась сильная смута.
Валы ветра и сила капель
делали их старше. Не мудрее.

Ты подавала мне руку и задерживала на миг мою.
Ложь и лганье в тепле твоей ладони.
Или я читал это в твоём взгляде?
Чёрный страх одиночества и одинокости...

У меня не было чувства, что моя рука единственная
или что твоя единственная.
У меня не было чувства.

Японские вишни, подаренные японцами
моей улице, ткали розово-алый ковёр.
Насмехались над ясенем на моём заднем дворе
и надувались после каждого одобрительного возгласа.

Прохожие глядели на японские вишни.
Ясень рос себе инкогнито и в вышине.

В другой раз, с умоляющей улыбкой,
спрятанной в телефонной трубке,
твой голос мне улыбался
и подталкивал тебе отвечать.

Не будем молчать. Поговорим.
Так мы лучше всего спрячемся.
За японскими цветами отдельных фраз.
За розово-алым ковром из слогов.

«Артемидор, прощай...»
«Прощай, моя красавица...»

Зелёный попугай,
что ударился о моё окно,
и зелёный попугай, что пел на рассвете...
Чёрные вороны, что летят за голубем.
Всё это — клочки неба,
из которого ясень ждёт свой дождь.

Круги от наших шагов расходились
по воде.