Скрытое и явное

Часто ловил себя на неумении отличать скрытые знаки от явных.

Скрытые — ладно. Некоторые люди, наделённые развитым чутьём к личности или к атмосфере разговора, это умеют. Другие нет. Проницательность дана не каждому, и с этим мне приходится нехотя согласиться. Я-то знаю, в какую команду попал, когда её раздавали... «Ничего не поделаешь», — говоришь себе. «Одни умеют, а другие им мячи подают...». Да и насколько затаённое обладает авторитетом чего-то реального? Если оно так затаено, есть ли оно вообще, или только делает вид, что затаено, чтобы скрыть, что там ничего не прячется, ну ровным счётом ничего... Если оно не высказано, не показано, не преподнесено, не спето, не нарисовано, не написано, не снято, не упаковано и не выставлено на витрине, то почему именно я должен мучиться, отыскивая его там, где его, может быть, вовсе нет? Тут я склонен верить, что, как говорится, под волом телёнка не сыщешь. Полагаю, вы уже спрашиваете себя, не я ли этот вол? Я бы не обиделся. Главное — не быть пропавшим телёнком.

Но пропускать явные знаки? Жесты и фразы? Мимику, которая должна вести тебя в предельно ясном направлении? Подсказывать тебе, наступать на мизинец, тыкать носом в то, что ты не догоняешь...? Ну, это уже другое дело. Совсем другое. И всё же я не догоняю. Растяпа. Или рассеянный человек, скажете вы. Ничего подобного. Я сознательно стараюсь за ними следить, их замечать, эти мигания огней, эти воющие сирены — и ничего. Как подросток, которому медведь на ухо наступил, попавший в школьный хор для счёта. Мне так и видится, как учитель пения то и дело машет мне рукой: «Ты, там. Потише немного, будь добр!» Вот так и я перехожу с одного светского события в другое кафе и с одной дружеской встречи в другой задушевный разговор. Мучаюсь и стараюсь уловить дух беседы. Найти способ почувствовать себя в ногу с темой и в унисон с настроением. Однако вместо этого я неловко направляю разговор в неожиданную и нежелательную сторону каким-нибудь неуместно растянутым примером или историей, рассказанной ни к селу ни к городу, не имеющей ни малейшего отношения к теме, так что остальным собеседникам требуется несколько мгновений, чтобы опомниться и вернуть разговор в прежнее русло, а я остаюсь в лёгком недоумении, что же именно я хотел сказать этими своими нелепыми вставками там, где нужно было всего лишь улыбнуться, раз уж ничего другого не умею. Но это ничего. То есть это ещё ничего. Самая сильная драмо-трагедия и фарсо-варьете начинаются, когда речь заходит о встрече с глазу на глаз. Диалог. Я с кем-то другим. Двое в разговоре. И один из них — я. Ужас. Конец света. Мировая скорбь. Дорожное происшествие. Я знаю, что это катастрофа, но я боец. Руки у меня от волнения не потеют. Напротив. Я смело начинаю обсуждать причёску собеседника (и то лишь если это женщина или у него есть волосы...), общих знакомых и погоду, нашу последнюю встречу одиннадцать месяцев назад и нового ребёнка наших общих знакомых Икс и Игрек. И как он уже вырос, ведь время летит незаметно, и заметнее всего это по растущим детям... Видите? Ну так ведь я знаю, как начать. Я продумал заранее и дошёл до девятого хода партии, после которого вариантов становится так много, что моя гроссмейстерская общительность начинает тайно молиться в лучшем случае о ничьей. О компромиссном рукопожатии с признанием, что разговор был ни хорош, ни плох, и что теперь я с удовольствием и вполне заслуженно могу отправиться к себе на террасу, где оставил книжку с загнутой страницей и недопитый чёрный кофе, которые ждут меня как награда за мои олимпийские усилия и ещё более олимпийские результаты в этом древнейшем виде спорта — общении. Интересно, как меня чаще называют за спиной. «Сухарь» или «чурбан»? Или, может, «корявый ненормальный»? «Бордюр»? «Неуклюжий кукареку»? Или сравнения не так лестны, как мне хотелось бы верить? И даже «тупой старый идиот-ненормальный» — это, может быть, ещё лестное предположение? Вот наконец я и нашёл нечто скрытое от меня, чего из-за людской воспитанности никогда не узнаю, но готов поспорить, что оно существует.